Цена жизни

Ярко светило солнце. Стояла безоблачная погода. Я медленно шел на пляж. Мои ноги шелестели в песке, и я любовался горизонтом. Сбоку стояла палатка с мороженым. Мне улыбнулась продавщица, я подумал, что было бы неплохо поговорить с ней о погоде, но так и не решился на разговор с ней. Просто побрел дальше, шаркая босыми ногами то по песку, то по асфальту.
Это была небольшая дорожка между густыми деревьями, насаженными по бокам.
Хоть здесь и не было светло, но все же было уютно. Ветки деревьев странно переплетались между собой, образуя мудреный лабиринт из кусочков неба. Веселые голоса птиц смешивались с чириканьем людей на пляже, который лежали на том конце тропинки. Я остановился и обернулся назад. А все-таки как мне хотелось холодненького мороженого и совсем не было желания идти на людный пляж. Эта небольшая палатка с милой девушкой внутри, так красиво улыбавшейся мне… А может, она просто хотела, чтобы я купил порцию мороженого, и тогда бы улыбка мгновенно исчезла с ее прекрасного личика? А что, если она улыбается каждому и каждый улыбается ей в ответ? Да какая к черту разница? Все равно хотелось мороженого и приятного разговора на длинном уютном пути…
Я вышел на пляж. Песок здесь был особенно горячим, настолько горячим, что мне пришлось одеть шлепанцы, которые я смиренно нес в руке. Пройдя еще метров сто, я плюхнулся на раскаленное желтое озеро песка. Беззаботные деньки, когда валяешься без цели на пляжах мира и отдыхаешь от безумной и никому не нужной суеты. Я подумал, что когда-нибудь сосчитаю все песчинки на этом пляже.
Бросив вещи на берегу, я не торопясь пошел к воде. Решил, что раз уж пришел сюда, то надо бы и искупаться. Подошел к реке, помочил ноги, но почему-то так и не окунулся в воду. Пошел назад,улегся поудобнее, развернул газету ищя спортивные новости и одновременно стал наблюдать за людьми. Недалеко лежала дородная дамочка и с наслаждением затягивалась сигаретным дымом. Прямо за ней, распластавшись на песке, как две умирающие черепахи, копошилась сладкая парочка: парень обнимал девушку, они то прижимались, то отталкивались друг от друга, целовались и упивались красотой никчемного бытия. Передо мной слева лежал отец, а рядом с ним пятилетний мальчишка. Отец был порядком пьян и, накрывшись панамой, тихонько себе посапывал. Мальчишка бегал ближе к берегу и строил песочный замок. Но тот постоянно рушился. Тогда мальчик грустными глазами смотрел на развалины, бежал к отцу, что-то ему говорил, отец мог буркнуть что-нибудь в ответ, и мальчишка со счастливым видом снова бежал на берег возводить из развалин настоящий дворец, которых еще никогда не строили на этом побережье. Мальчонок был добрый и веселый, и мне показалось, что дома его ждет такая же добрая мать.
В воде было много людей. Все веселились, брызгались и смеялись. Трое молодых ребят справа раскладывали пасьянс и тягали пивцо. Отец того мальчишки снял с себя панаму, позвал к себе своего мальчугана и заговорил с ним. Они долго разговаривали, и мальчик постоянно смеялся звонким смехом. У него были голубые глаза и заразительный смех. На моем лице невольно появилась улыбка. Было видно, что отец протрезвел, хоть еще и не совсем выплыл на поверхность той реальности, что окружала каждого из нас. Он был красивым молодым блондином, и я сразу представил, какая у него, наверное, изумительная жена. Он рассказывал какие-то невероятные шутки, а его сын просто заходился от хохота. Затем они вместе пошли достраивать песочный замок. Иногда отец кряхтя заваливался на бок, и тогда сын кричал на весь пляж, все так же заразительно смеясь: «Ха-ха, пааап, ты все ищо пад мушкай!..» Тогда его отец отвечал ему: «Т-с, ты что! Кто тебя научил таким выражениям??» — «Мама!», — отвечал сын с улыбкой, и отец с добрым видом говорил ему: «С твоей мамой я сам разберусь. Сегодня, кстати, она приготовит нам вкусные блинчики», — и он улыбался, как ребенок. Я закрыл глаза и медленно заснул под шуршанье их голосов.Проснулся я от каких-то криков. Они доносились то слева, то справа. «Тонут!..», «Помогите!», «Что происходит?!», «Да хватит шутить, не смешно же ведь!» и т.п. Я протер глаза и первым делом увидел того самого мальчишку у воды и его таки достроенный замок, очень высокий, красивый и печальный. Мальчик стоял и смотрел на воду. Он был растерян и просто стоял там и смотрел куда-то. Люди подбегали к воде и кричали, что кто-то то ли тонет, то ли утонул. Мимо проплывала лодка, и мужчина, который в ней сидел, незамедлительно нырнул в воду. Весь пляж в одно мгновение ахнул и замер. Эти секунды были секундами безумия. Я тоже смотрел на воду и спросонья ничего не понимал. Вдруг над поверхностью воды появился нырнувший мужчина, пляж вздохнул с облегчением, а за ним – синее и безмолвное лицо блондина. Пляж промолчал. Мальчишка выронил лопатку. Он зашел по колено в воду. Я видел его со спины. И тут я увидел, как в воду упала капля, и я понял, что это была слеза. Он стоял и не знал, что делать. Мертвого мужчину положили в лодку, мальчика посадили на другой стороне лодки и медленно поплыли в сторону заходящего солнца. Я посмотрел на небо: справа появились облака, а слева кровавое солнце медленно заходило за горизонт. Мальчик, сидевший в лодке, купался в лучах безмятежного солнца и тонул в них. Я видел, как он растворялся. Он исчезал прямо на моих глазах. Он сидел в лодке, смотрел на мужчину, который держал весла, потом на своего безмолвного отца, лежавшего с закрытыми глазами, и, казалось, совсем ничего не понимал. По его щеке текла одинокая слеза, но он не понимал, что происходит, и снова с надеждой смотрел на гребца, на дно лодки, на своего любимого отца. А ведь тому мальчишке было всего пять лет, и дома его ждали вкусные блинчики, которые уже никогда не покажутся ему вкусными. И добрая мама, которая…
На пляже воцарилась гробовая тишина. Можно было слышать только птиц, щебетавших в соседнем лесу. Я чувствовал, как на меня давят облака, наплывавшие с востока. Песок уже не был таким горячим, и вдали я видел силуэт лодки, очертания склоненной головы мальчишки с взъерошенными его отцом волосами и редкие слезы, которые переливались в лучах заката. Вдруг рядом я услышал смешок, потом еще один, потом начались разговоры, и все опять бросились купаться, с визгами радости и беззаботности, правда, немного дальше от того места, где утонула жизнь человека. Тучная дама справа до сих пор спала, и когда она проснется, она даже не будет знать, что что-то произошло, и пойдет домой кушать вкусный ужин. Три минуты. Это цена жизни. Каких-то три жалких минуты – и жизнь пляжа потекла дальше своим путем, забыв о случившемся и не думая о будущем. Всех нас будут помнить три минуты, а потом родятся новые люди. Вот она, цена настоящей жизни. Вот она, улыбка смерти.
Лопатка все еще лежала возле песочного замка…

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.