Если страх быть преследуемым …

Если страх быть преследуемым и убитым толкал на жестокости и убийства, а страх быть отравленным на отравление других, то и страх быть околдованным обусловливал повышенный интерес к сверхъестественным предметам.


Царь Иван жадно прислушивался к астрологическим гороскопам голландца Бомевилля (а гороско­пы хитрого лекаря, конечно, сулили заговоры, бунты и измены). В пос­ледние годы своей жизни Иван окружил себя  разного рода «кол­дунами» и «волхвами».
П. И. Ковалевский, анализируя психопатологическое состояние Ивана Грозного, целиком сводит его к бреду преследования.
С нашей точки зрения, в поступках и помыслах царя Ивана можно обнаружить также чрезвычайно характерные для паранойика идеи величия. На первый взгляд это может показаться парадоксальным. Какие же идеи величия могут быть у лица и без того занимающего в своем государстве самое высокое положение?
Среди паранойяльных идей величия обычно фигурируют две. Иван Грозный первым среди московских госуда­рей торжественно церковным образом венчался на царство. Правда, титул царя впервые был принят его дедом Иваном III.
Тот перед иноземными послами и в дипломатических бумагах, адресован­ ных в другие государства, именовал себя царем и самодержцем, желая показать, что он создал единое, сильное, независимое от татарского ига русское государство. Пышный обряд венчания ему был ни к чему.
Иное дело для Ивана Грозного. Царский титул был для него, прежде всего, символом божественного происхождения его самодержавной власти.
Он желал быть не просто великим князем, первым среди мос­ковских
князей, признанным вождем правящего класса. Он мечтал возвыситься
над подчиненными ему князьями и боярами на недо­сягаемую для них
высоту. Его не удовлетворяло безаговорочное при­знание ими его власти
над собой по праву отчины, то есть наслед­ства. Таким правом пользовались все бояре в отношении своих по­местий. При всяком удобном случае царь Иван старался показать всем и вся божественное происхождение его царской власти. Польско­му королю Стефану Баторию, избранному на трон польской шлях­той, он писал, укоряя выборным происхождением его власти:
«Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь по божьему изволению, а не по мятежному человеческому хотению…» Первым среди москов­ских
государей Иван Грозный стал считать себя царем в настоящем библейском смысле этого слова — помазанником божьим.
Как видно, если у обычного паранойика идеи величия могут проявиться
в мыслях о его «высоком происхождении», то для па­ранойика, стоящего
у власти, они превращаются в идею мирового господства и исторической
фатальности его власти.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.