«Мост» на суперструнах — часть 2

Часть 1.

Эдвард Виттен:
«Никто по настоящему не вник в теорию, и могут пройти десятиле¬тия до того, как она даст точное описание природы… Теория слишком красива, чтобы быть неправильной».
Шелдон Глэшоу — Нобелевский лауреат:
«Те, кто работает над суперструнами и другими общими теориями, больше не занимаются физикой, потому что их размышления вышли даже за пределы любого возможного эмпирического теста… Когда физика частиц выходит за косм эмпирического, она может опуститься до скептицизма и в конце концов до релятивизма… Впервые со времён средневековья мы видим, как может закончиться наш благородный поиск, когда вера ещё раз заменит науку».
Мюррей Гелл-Ман:
«Теория суперструн будет, вероятно, подтверждена как окончатель¬ная, фундаментальная теория физики в начале следующего тысячелетия».
Мично Каку — физик:
«Наступит день, когда прогресс в струнной теории позволит нам посетить другие Вселенные и путешествовать во времени».
Джон Хоган — физик, корреспондент «Сайентифик Америкен»:
«Я говорил о суперструнах со многими физиками, но ни один не помог мне понять, что такое суперструна. Насколько я могу судить, это не материя и не энергия; это некая древняя математическая штука, генерирующая материю, энергию, пространство и время, но в нашем ми¬ре ничему не соответствующая… Настоящее знание теории суперструн, конечно, заключено в строгой математике, поддерживающей теорию».
Ну вот и всё о волнах или, если хотите, о вибрациях. Видите ка- кую-нибудь разницу? Я — нет. В заключение хочу сказать, что наиболее весомую поддержку своей собственной позиции по этому вопросу я обнаружил в книге Стивена Хокинга «Краткая история времени» (1988). Как итог своих пространных рассуждений об устройстве мира, в конце книги этот весьма авторитетный и мужественный учёный сказал буквально следующее: «Квантовые теории являются детерминированными в том смысле, что они указывают закон изменения волн со временем. Поэтому, зная характеристики волны в один момент времени, мы можем рассчитывать, какими они станут в любой другой момент времени. Элемент непредсказуемости и случайности возникает лишь при попытках интерпретации волны на основе представлений о положении и скорости частицы. Но в этом-то возможно и заключается наша ошибка: может быть, нет ни положений, ни скоростей частиц, а существуют одни только волны. И ошибка именно в том, что мы пытались втиснуть понятие волны в наши заскорузлые представления о положениях и скоростях, а возникающее не¬соответствие и есть причина кажущейся непредсказуемости».
Вот так.
Дэвид Бом: «Реальность — иллюзия, симфония волновых форм».
Так что же в основании мироздания? Вибрации струн — абстрактных, но закономерных, математически выверенных; вибрации, порождающие всё сущее, а заодно и пространство и время, заполняющие иерархию несоизмеримых микро- и макрокосмов.
Ну что ж, как говорят математики, что и требовалось доказать.
Вот такой «мост» на суперструнах выстроили и перекинули через ту самую реку, двумя берегами которой являлись до сих пор наука и религия, теоретики во главе с Эдвардом Виттеном. «Опорами» ему служат атланты науки: Исаак Ньютон, Джеймс Максвелл, Макс Планк, Нильс Бор, Альберт Эйнштейн, Вернер Гейзенберг, Поль Дирак, Эрвин Шрёдингер, Стивен Вайнберг, Абдус Салам, Шелдон Глэшоу, Мюррей Гелл-Ман.., а в основании фундамента, надо признать, — восточное знание, мудрость, мистика или что-то ещё, в общем синтез религии и философии…
Для полноты картины нельзя обойти здесь и другое направление в научном осмыслении мироздания — вопросы хаоса, сложности и искусственной жизни. Важно то, что теория хаоса предлагает начала науки структурного изоморфизма физической вселенной, сред обитания живых организмов, организации мозга и потоков и вихрей сознания, поскольку на всех этих уровнях реальности должны действовать одни и те же принципы самоорганизации. На сегодняшний день занимающиеся хаососложностью учёные создали несколько сильных метафор: фракталы, эффект бабочки, грань хаоса, самоорганизованная критичность, искусственная жизнь, но они ничего не сказали нам существенно нового о мире, который одновременно является конкретным и истинно удивительным — в положительном и отрицательном смысле. Они слегка расширили границы знания в определённых областях и более чётко очертили границы знаний в других местах. Но у них не будет никаких великих идей во взглядах на природу — конечно, никаких, достойных сравнения с дарвиновской теорией эволюции или квантовой механикой. Они не дадут никаких важных поправок для нашего мира реальности или нашего понимания акта творения. Они не найдут то, что Мюррей Гелл-Ман называл «что-то ещё».
Законченная современная теория — может быть, определённая сумма по всем историям, которые, интерферируя друг с другом, создают нашу реальность (в каком-то смысле наиболее вероятную) с её прошлым и будущим. Но для того чтобы теория была формально последо¬вательной, надо отказаться от обычного времени. Для описания возможных историй вселенных приходится переходить от реального времени к мнимому. Это, так сказать, передний край движения научной мысли. Но и здесь, как видите, под категорией истории понимают не¬ие волновые процессы и приходят к некой интерференционной кар¬тине, наподобие той, о которой мы говорили в первой главе.
Для тех, кого не утомили тонкости мироздания, добавлю, что фрактал — понятие, введённое в 1975 году американским ученым Мандельбротом, — класс естественных и искусственных топологических форм, главной особенностью которых является самоподобная иерархическая организованная структура… Считается, что «структурирование физических полей развивалось по врождённому (фрактальному) принципу самоподобия, по этому же принципу шло и развитие Космического разума — начала всех начал…».
Для всех остальных приведу в заключение слова из книги известного философа Пауля Фейерабенда. На страницах книги «Убивая время», опубликованной в 1995 году, которую Фейерабенд писал в последние дни жизни, он сделал вывод, что любовь — это всё, что имеет значение в жизни.
Вот на этой оптимистической ноте можно и закончить вводную часть нашего повествования, цель которой — на пороге третьего тысячелетия — очертить состояние религиозной, философской и научной мысли в вопросах мироздания и основную интригу — выход на волновую концепцию всего сущего. Далее об этом и другом подробнее, от простого к сложному.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.