Наука и религия-«два берега у одной реки»

И так, на одном берегу — наука, отвечающая на запросы ума строго, доказательно, воспроизводимо, но в пределах своих воз­можностей. На другом — религия, не находящая в сухих математи­ческих построениях и законах чего-то такого, что объяснило бы чувственную, психическую, духовную субстанцию всего сущего, вселяющую в мёртвое нагромождение атомов жизнь, одухотворяю­щую их, со святой верой в её существование. Наука не даёт такого ответа — умов тысяч поколений не хватило для этого. Необъяснимо­го так много, что голым материализмом все бреши не закроешь. Дух и душа для нейрологии, небеса для астрономии и сотворение мира для общей биологии… — ещё долго будут оставаться для любозна­тельных «линией горизонта», ускользающей при приближении к ней. Гипотеза о рождении Вселенной в результате Большого взрыва стала почти общепринятой. Правдоподобный миф от науки утвер­ждает, что из одной точки, в один миг родились материя и движе­ние, развернулось пространство, потекло время. Вопрос о том, что было до рождения Вселенной, стал как бы незаконным. Но как раз здесь, в особенной «мировой точке», в которой обращается в беско­нечность кривизна, а с нею и плотность вещества, и где теряют свою силу физические законы, наука приблизилась к библейскому мифу создания Вселенной. Поразительным было воображение древ­них, создававших мифы.
«Всякий, кто серьёзно занимался наукой, убеждается в том, что законы Вселенной несут на себе отпечаток Высшего Разума, настолько превосходящего человеческий, что мы, с нашими скромными возможностями, должны благоговейно склониться перед ним» — к такому выводу пришёл гений XIX в. Альберт Эйн­штейн.
Эти слова заставляют задуматься каждого здравомыслящего чело­века. Многие видные ученые допускали существование Космического Разума, как некоего энергоинформационного поля — «ноосферы», связанного с разумной жизнедеятельностью на Земле. Вся наука была постоянным осознанием того, что события не происходят произвольным образом, а отражают определённый скрытый порядок, который мог или не мог быть установлен божественными силами.
В 1983 году римская католическая церковь официально указала на приемлемость физики и космологии. Таким образом, спустя 350 лет был реабилитирован Галилей.
Католическая церковь признаёт теорию Большого взрыва и свя­зывает момент взрыва с созданием мира Богом. Действительно, ни­где наука не приближалась гак близко к вопросу существования Бога, как в теории Большого взрыва. Существование начала Все­ленной во времени и пространстве и тем более осознание того фак­та, что Вселенная начиналась при весьма исключительных обстоя­тельствах, в особом (сингулярной) точке, начиная с которой даль­нейшая эволюция Вселенной происходила r соответствии с извест­ными физическими законами, казалось бы. является аргументом в пользу Бога. Нет ли другого объяснения этой исключительности? Ясно одно, Бог предоставил возможность постижения истины и описания рождения и эволюции Вселенной разуму человека и не делает из этого секрета. Случайно ли это? Известный российский учёный (физик-теоретик) А.А. Ансельм считает, что нет, но это уже вопрос веры, а не науки.
«В связи с успехами, достигнутыми научными теориями в описании событий, большинство ученых пришло к убеждению, что
Бог позволяет Вселенной развиваться в соответствии с определён­ной системой законов и не вмешивается в её развитие, не наруша­ет пни законы», — таково мнение Стивена Хокинга, профессора Кем­бриджского университета.
Мы имеем мир, развивающийся по определенным законам. Прекрасный материальный и духовный мир и бесстрастные законы. Зако­ны имеют Божественную силу. Воля каждого: исполнять их или нет, — это тоже закон. Здесь заключены все радости и все беды человеческие. Против Божьей Воли или, если хотите, Законов природы, идти не сле­дует. В рамках этих Законов жёстко ограничена наша свобода выбора. Конечно, есть некие допуски ± А: и в температуре человеческого тела, и в температуре океана, да и во всём. Только в первом случае мы име­ем дело с допустимым диапазоном температур, совместимых с жизнью человека, а во втором — с жизнью всей планеты Земля. Мир находится в хрупком равновесии. За нарушение законов наказывают сами Зако­ны: катастрофами, эпидемиями, болезнями… Все болезни без исключе­ния — последствия нарушений Законов природы, бытия, духа и носят системный характер. Болеет природа, болеет нравственность — болеют люди.
Мы получили «в наследство» тело, разум и душу — по отдельности. Естественные науки, достигшие большой высоты, совершенно устра­нили человеческую душу и её воздействие на окружающее; религия игнорирует требования разума, медицина не хочет знать о душе, ни о духе человека. «Современный человек ищет удовольствие без сча­стья, счастье без знания и знание без мудрости» .
Как поступить? Можно принять на веру всё, о чём говорят религии мира, доверясь сердцу, признать существование Высшего, Непостижи­мого Принципа. Разума, Божества… и его творение и, всецело поло­жившись на Божью Волю, отказаться от дальнейших усилий познания мира, как это предлагали отцы Копенгагенской интерпретации кванто­вой механики. Но вряд ли такое поведение отвечает Великой цели че­ловеческого существования. Можно поступить иначе. Те, кому досту­пен больший кругозор, кого увлекает таинственность бытия, кто способен видеть удивительное в целостности, взаимозависимости и гар­монии мироздания, не могут не замечать всеобщую канву мироздания, паутину жизни. Эту канву учёные обнаруживают сейчас и в далёких галактиках — таинственном «великом притягателе», «призрачной» ма­терии и в загадочной сути реликтового излучения, в удивительной красоте и симметрии законов природы, сложных органических струк­тур и молекул, и в строгом следовании всего сущего скрытым и не всегда понятным законам.
Можно искать истину, нащупывая ньютоновские связи в бесконеч­ных причинно-следственных связях и траекториях, в координатах Де­карта. Или, используя язык теории вероятностей, как это сделали осно­воположники квантовой механики, проникнув в микромир, пытаться вырваться из уз принципа неопределённости Гейзенберга, ощутить фундаментальное глубинное единство (холизм) мира и пытаться по­нять причину всех таинств, скрытых в мистическом — квантовом entan­glement. Мы были свидетелями, как редукционизм Ньютона — Декарта перешёл в вероятностный мир с волновой функцией в основе. Следует ожидать, что и вероятностный механизм приведёт к ещё более глубо­кому знанию, лежащему в основе мироздания — суперструнам, и наконец к голографической волновой картине мира!?.
Красоты проявленного мироустройства и фундаментальная симметрия, как нить Ариадны, указывают учёным направление к источни­ку движения, эволюции. Но, как известно, для того чтобы двигаться к истоку, нужно быть готовым плыть против течения. Одно из таких ис­следований — теория Большого взрыва — привело к точке сингулярно­сти.
Все наблюдаемые процессы в живой и неживой природе, включая наши сознательные и бессознательные поступки, подчинены Великим законам. «Всё, что происходит, есть результат Закона, вечного, непре­ложного, пребывающего в постоянном действии» — выкристаллизова­лось в сознании поколений. В чём причина всех причин? Течёт время, а ответа на этот вопрос нет. Разумом этого не понять, оставим это сердцу. А вот логически связать и сопоставить то, что подвластно этим законам, проследить, куда они направлены и к чему это ведёт, — чело­веку по силам.
Эзотерическая «наука древних храмов» утверждает, что Бог не проявляется в мире непосредственно, а лишь путём всемирных и незыблемых законов, которые служат выражением его мысли, осуществляемой человечеством, которое является представителем Его во времени и пространстве.
Современная наука уточняет, что первая и главная функция фундаментальных законов — утверждать, творить жизнь «против тече­ния», из хаоса, в противодействии фундаментальному Второму нача­лу термодинамики. В рамках этих законов формируется реальность: порядок из хаоса в одном месте и хаос из порядка — в другом. Удов­летворительное решение природа нашла в создании «пузырьков», «островков» жизни, термодинамически выделенных над хаосом ква­зистационарных состояний, создавая разность уровней, требующую постоянного притока энергии. Во всем сохраняется равновесие, веч­ность и бесконечность. И лишь флуктуации в ту или иную сторону от равновесия побуждают к движению, превращениям, жизни и смерти. Это естественный ход событий. Ничего сверхъестественного в при­роде нет и быть не может. В мире не зафиксировано самопроизволь­ное увеличение энергии в замкнутой системе, не обнаружены сверхъ­естественные (сверхфизические) силы и взаимодействия, кроме че­тырёх известных науке. Есть познанное и непознанное. Говорить о неких потусторонних силах абсурдно — это означает подозревать Бога в неком скрытом замысле. Пророчества, объясняемые теологами как непосредственное общение с Богом, отрицаемое натуралистической философией как чистое суеверие, в действительности — не что иное, как выражение мировых законов, утверждённых Божественным Ра­зумом.
Всюду, за признанием всевластия Великих Законов, мы должны видеть некую систему организации, механизм и средство для их ис­полнения. Развитие сознания — не что иное, как процесс воплощения всё тех же законов природы, паттерн организации, направляемый не­понятой (с точки зрения науки) Волей. Сознание — мера организации материи, обратно пропорциональная энтропии, мере беспорядка, — об­ладающее определённой мощью, качеством, которое принято связы­вать с разумом.
Ни один из известных законов в отдельности, ни все вместе взятые не указывают на источник вечного движения или хотя бы первого Толчка. С точки зрения современной науки нельзя смотреть на разви­тие человечества иначе как на вечное движение к истине, неизвестной и непостижимой. Материалистическая наука в принципе не может дать ответ. Причина и цель жизни останутся навсегда непроницаемыми для человеческого ума!?
Знание держится на особой человеческой страсти, страсти к по­знанию. Эта ни с чем не сравнимая страсть — сама по себе большая загадка.
Как писал А. Эйнштейн: «Самое прекрасное и глубокое чувство, которое мы можем испытать, — это ощущение мистического. Оно есть сеятель всей истинной науки. Тот, кому незнакомы подобные чувст­ва, кто не способен более удивляться и замирать в благоговении, тот всё равно что мёртв. Знать, что вещи, непостижимые для нас, дейст­вительно существуют, проявляясь как высочайшая мудрость или са­мая лучезарная красота, которую нашим убогим чувствам дано принять только в самых примитивных формах, — это знание, это ощущение лежит в основе подлинной религиозности… Я утверждаю, что космическое религиозное чувство — сильнейшая и благороднейшая из пружин научного исследования. Только тот, кто знает, какими огромными усилиями и в первую очередь самоотверженностью даёт­ся разработка новых путей в теоретической науке, сумеет понять, какой силой должно быть исполнено чувство, способное подвигнуть на труд, столь далёкий от реалий повседневной жизни. Лишь косми­ческое религиозное чувство может сообщить человеку такую силу. Один наш современник не ошибся, сказав, что в наш материалисти­ческий век серьёзные учёные — единственные по-настоящему религиозные люди» .
Мы живём созерцанием таинства разумной жизни, воспроизводя­щей себя на протяжении всей вечности, и смиренной попыткой понять хотя бы малейшую частичку разума, проявленного в природе, размыш­лением по поводу чудесного устройства Вселенной, которое мы смут­но улавливаем, отыскиваем в ней таинственные «чёрные дыры»7, «чёр­ную материю»8 и «червоточины»9 в пространственно-временных кон­фигурациях в надежде подчинить само Время.
Препятствием на тернистом пути знания на протяжении тысячелетий остаётся дуализм — разрыв между материей и разумом или, как издавна повелось, между материальным и духовным. Нет согласия на этот счёт и сейчас. Возможно, истина где-то посередине. Только вот где эта заветная середина? Над этим ломали головы мудрецы всех времён и народов. Религии и философии Востока, Египта, Гре­ции и Западной Европы… представляют широчайшую палитру взглядов и концепций, гениальные догадки и предвидения — плоды непостижимой народной мудрости. Но всё это предлагается на веру. И только наука шаг за шагом расставляет точки над «i» в спорных вопросах. И вот туг возникают вопросы иного плана: как, какими органами древние воспринимали непрерывное движение материи на всех уровнях, называя их вибрациями разного порядка, — то, к чему мы подошли только сейчас, создавая теорию суперетрун.., и многое- многое другое?
В 1984 году вышла книга «Квантовые вопросы: мистические сочинения великих физиков мира». В ней рассматриваются работы Гей- зенберга, Шрёдингера, Эйнштейна, де Бройля, Джинса, Планка, Паули и Эддинггона, «убеждённых в том, что физика и мистицизм — в некотором роде братья-близнецы… Все эти замечательные люди при­шли к мистическому или трансцендентальному мировоззрению, в ко­тором мир предстаёт как феномен скорее духовный, нежели мате­риальный».
«Такова Божья Воля!» — этими словами заканчивал свои научные труды Леонард Эйлер .
Размышления обо всём этом и многом другом в русле последних достижений науки и составляют содержание этой книги. Во всех слу­чаях, где нет единства взглядов на ту или иную проблему, очерчена позиция автора. Представлен широкий обзор интересных научных фак­тов, много оригинального материала, идей, гипотез…
Эта книга — свежий взгляд физика на устоявшиеся философские концепции, представления, догмы, относящиеся к миропониманию на пороге третьего тысячелетия.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.