Парадиз в парадизе

Петербург – странный город. Его не должно было быть, но он появился вопреки всему: природе – непролазные топи да болота, выходящая из берегов Нева, плывущий грунт; мнению близких к царю людей – «Петербург не устоит за нами, быть пусту!»; опасной близости Швеции –воинственного соседа.

«Умышленный и отвлечённый город» (определение Фёдора Михайловича Достоевского) рождён волею одного человека – самодержца Петра Великого и трудом, подневольным и каторжным, людей, согнанных со всей России. По приблизительным подсчётам современников, сто тысяч из них отдали городу свои жизни. Только один Пётр называл новую столицу, сырую и промозглую, «парадизом» – раем! Так и подписывал письма: «из Парадиза». И загорелся парадоксальный правитель идеей разбить на земле, которая от сырости ничего не родит, сады и парки.

«ЧТОБЫ ВЕРСАЛИЮ ПРЕВЗОЙТИ»

Немецкий путешественник, посетивший Петербург в 1711 году (через 8 лет после его основания), свидетельствовал: «…Почва здесь вообще очень холодна от множества воды, болот и пустырей. За городом не растёт ничего, кроме моркови да белой капусты… Бедным людям очень трудно пропитываться, так что они употребляют в пищу больше коренья и капусту, хлеба же почти в глаза не видят…» Но что царю природа! Он лично сажает деревья и цветы и силой заставляет живущих здесь разбивать сады. «Пётр… желая возбудить примером охоту к лесоводству, сам сажал дубовые леса. Так, он выбрал на петербургской дороге место для питомника дубовых деревьев, огородил его частоколом и собственноручно прибил указ, чтобы никто не смел портить деревья. Против порубки деревьев издал строгие законы: главный лесничий Кафтырёв, чтобы удержать порубку, вынужден был, в виде угрозы, поставить через каждые пять вёрст виселицы…»

Особая страсть Петра – Летний сад. Он сам принимает участие в его планировке. Делает всё возможное и невозможное, чтобы «через немного лет Версалию превзойти». Привлекает лучших специалистов ландшафтного искусства. В частности, Жана-Батиста Леблона – ученика создателя версальских садов Ленотра. Поручает ему обустроить свою летнюю резиденцию и «люстгартен с водяными кунштами, как то зело первейшим монархам приличествует». Леблон разбил парк с искусно расчерченными дорожками из разноцветного песка, обрамлёнными деревьями и кустами, подстриженными в форме шаров, пирамид, кубов.

А Пётр, встретив в Ревеле в 1718 году немецкого садовника Гаспара Фохта, уговаривает и того приехать в Россию. Не смея отказать государю, Фохт, однако ж, отнекивался, ссылаясь, что скучает по жене и детям, оставленным им в отечестве. Пётр требовал настоятельно и назначил срок, к которому немец должен был явиться в Петербург. И как же был садовник удивлён, когда, явившись во дворец, увидел там и жену свою, и детей! Летний сад и Аптекарский разведены в Северной столице Фохтом.

Царь сам подбирал цветы для Летнего сада. Из Москвы привозили ильмовые деревья, из Киева – грабины; голландский резидент Брандт посылал царю цветы красивые, но Пётр требовал душистых, удивлялся, как пионы (шесть кустов) были присланы в целости, жалел, что не присылают калуферу, мяты. Из Нарвы было приказано выкопать с землёю и прислать майорану, белых лилий, лип толщиною в объёме до 15 дюймов. Выписал из Соликамска кедры, из Данцига барбарисовые семена и розаны, из Швеции яблони и т.д. Дорожки Летнего сада были обсажены сибирским гороховником, таволгой и зеленицею.

Сад откликался на царские заботы, хорошел, лелея честолюбие императора, вызывая изумление иностранных гостей:

«После церковной службы царь привёл своих гостей в сад и угощал в галерее. После обеда мы отправились в итальянский сад, где видели разные украшения, фонтаны и клумбы, между которыми стояли большие фарфоровые сосуды… Этот сад от своей закладки насчитывает всего пять лет, но каждый может признать, что такого, как тут, не увидит и через 20 лет у самого большого господина».

Чтобы окончательно добить иностранцев, Пётр заводит в Летнем саду зверинец с экзотическими животными – Зверовой двор. Начало двору положил подарок персидского шаха – слон. Его привезли ещё в апреле 1714 года и прежде всего заставили поклониться до земли перед царским дворцом.

Слоны жили в Петербурге и после Петра, окружённые трогательной заботой царствующих потомков. А если умирали, то из Персии выписывали новых. Встречали их, как сообщали газеты, по высшему разряду: «Об этом слоне имеются сведения, что во время следования его в Петербург, зимою 1736 года, он остановился на некоторое время в Москве и тогда по распоряжению кабинета к нему были посланы два зверовщика: персиянин Ага-Садык и араб Мершариф, состоявшие при прежнем слоне, «дабы оный слон мог к ним признаться так, как и к другим персидским слоновщикам».

Кроме означенных лиц, при слоновом дворе находился ещё персидский слоновой учитель Асатий; на попечение последнего было возложено также лечение и гигиенические прогулки…

На Прешпективную улицу, по которой водили слона, всегда собиралось много народа смотреть редкого зверя, преимущественно лейб-гвардейских солдат. Зрители вели себя весьма непристойно, смеялись над вожаками, бранили их и даже бросали в них и в слона палками… Ага-Садык жаловался своему начальству. Вследствие жалобы был приказ «Об объявлении обывателя с подпискою о неучинении помешательства слоновщику в провожании слона».

На прокорм слону в год уходило: сухого тростника 1500 пудов, пшена сорочинского 136 пудов 35 фунтов, муки пшеничной 365 пудов, сахару 27 пудов 36 фунтов 4 золотника; корицы, кардамона, гвоздики, мускатного ореха по 7 фунтов 58 золотников, соли 45 пудов, 40 вёдер виноградного вина и 60 вёдер водки. Водка шла самого лучшего качества, так как однажды слоновщик доложил: «К удовольствию слона водка неудобна, понеже явилась с пригарью и некрепка».

Хоть и пили слоны водку в утешение, но не больно сладкой была их жизнь в холодном Петровом граде. Терпели они до определённого предела, а потом и бунты устраивали. «Санкт-Петербургские ведомости» в 1741 году сообщали: «16 октября Ага-Садык донёс, что утром три слона сорвались и ушли, из которых двоих вскоре поймали, а третий пошёл через сад и изломал деревянную изгородь и прошёл на Васильевский остров и там изломал чухонскую деревню и только здесь был пойман».

…Не стало Петра. Но «парадиз» его вопреки всему продолжал жить. И цветы диковинные росли, и слоны гуляли там, где не должно бы им жить, – в промозглом северном городе, где земля «из-за сырости ничего не родит»!

Факты из истории Ирана (history of Iran)

История иранской государственности начинается с Кира Второго Великого, который основал династию Ахеменидов. Он первым объединил два самых крупных племенных индоиранских союза — персов и мидян. До образования персидского государства мидяне достигли высочайшего уровня политической организации, кинув вызов ассирийцам и захватив Ниневию. При Кире II началось расширение Персидского царства. Во времена наивысшего могущества государства границы его доходили до Центральной Азии, Малой Азии, долины Инда и Египта. К важнейшим археологическим и историческим памятникам эпохи Ахеменидов относятся развалины Персеполя, гробница Кира II, а также Бехистунская надпись Дария Первого.

Персеполь был сожжен Македонским после завоевания им Ирана. На Ахеменидов сильное влияние оказала культура Месопотамии. Несмотря на это, Ахемениды внесли значительный собственный вклад в развитие обширного региона, и, как говорят англичане, history of Iran. Ахемениды смогли разработать концепцию мирового государства и всемирного правительства. Письменные свидетельства Ахеменидов почти не сохранились, так как по приказу Александра Македонского все иранские произведения были переведены на коптский и греческий языки, а все оригиналы уничтожены оригиналы, включая священную книгу зороастризма Авесту.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.