Жизнь-это сон?

Этот заголовок появился в «Санди тайме» в феврале 2005 года. В статье цитировались слова Мартина Риса, королев­ского астронома Британии: «За несколько десятилетий компьютеры продвинулись от воспроизведения самых простых схем к созданию виртуальных миров с массой де­талей. Если эта тенденция сохранится, то можно предста­вить компьютеры, которые будут симулировать целые ми­ры, не менее сложные, чем тот, в котором (по нашему мнению) мы живем.

Возникает философский вопрос: мо­жем ли мы сами быть частью такой симуляции и не явля­ется ли наша вселенная неким подобием «небесного сво­да», а не реальностью? В некотором смысле мы сами мо­жем оказаться персонажами такой симуляции».
Факт в том, что ведущие ученые по всему миру все больше интересуются необычайно тонкой настройкой, которая была необходима для человеческой эволюции. Это заставляет их задуматься о том, что на самом деле ре­ально, а что нет.
Наряду с последними научными открытиями книги и кинофильмы приучают нас к мысли о том, что наша по­вседневная действительность может на самом деле ока­заться виртуальной реальностью. Филипп К. Дик — воз­можно, первый автор, посеявший эти идеи на ниве поп- культуры, — сочинял необыкновенные произведения, где речь шла об измененных состояниях осознания и парал­лельны х измерениях. Его роман «Снятся ли андроидам электрические овцы?» был экранизирован под названием «Бегущий по лезвию бритвы». К другим фильмам на эту те­му относятся «Особое мнение» (также по книге Дика), «Вспомнить всё», «Шоу Трумэна» и «Вечное сияние безу­пречного разума», но самый большой успех имела «Мат­рица».
В «Матрице» беспощадные машины служат надзирате­лями виртуального мира, который мы называем реально­стью, и управляют нами в своих злокозненных целях. По меньшей мере отчасти это отражает учения мистических школ и тайных обществ. Хотя все существа, которые живут под покровом иллюзий, являются частью иерархии эмана- ций божественного разума, некоторые из них проявляют тревожную нравственную амбивалентность.
Это те самые существа, которые народы древности считали своими богами, духами и демонами.
Некоторые ведущие ученые начинают видеть новые возможности в древнем понимании мироустройства, и это отрадный факт. Хотя современные скептики рассматрива­ют метафизику как собрание заумных абстракций, нагро­можденных друг на друга, космология древнего мира представляла собой величественный философский меха­низм, что может признать любой добросовестный исто­рик античности. В своем видении взаимодействующих и эволюционирующих измерений, формирования, столкно­вения и смешивания огромных систем, по своему масшта­бу сложности и подробности объяснения она сопернича­ет с современной наукой.
Мы не можем просто сказать, что физика пришла на смену метафизике и сделала ее устаревшей. Главное разли­чие между этими системами состоит в том, что они объяс­няют разные вещи. Современная наука объясняет проис­хождение вселенной как таковой. Древняя философия то­го рода, который мы исследуем в этой книге, объясняет, как возникло наше восприятие вселенной. Для науки вели­ким чудом, требующим объяснения, является физическая вселенная. Для эзотерической философии великим чудом является человеческое сознание.
Ученые зачарованы необыкновенным сочетанием раз­личных факторов, сделавших возможной жизнь на Земле. Они говорят о равновесии между холодом и теплом, сыро­стью и сухостью, об определенном расстоянии от Земли до Солнца и о конкретном этапе эволюции нашего свети­ла. На более фундаментальном уровне для возникновения органической материи требуется уникальное сочетание физических постоянных, лежащих в основе гравитации и электромагнитных сил… и так далее.
С точки зрения эзотерической философии, можно ви­деть, что не менее удивительное сочетание обстоятельств оказалось необходимым для того, чтобы сформировать наше субъективное создание — иными словами, придать нашему опыту его нынешнюю структуру.
К примеру, что необходимо для внутреннего диалога этого «собрания историй», которые мы нанизываем друг на друга, чтобы сформировать представления о собствен­ной личности? Во-первых, конечно же, нам нужна память. Лишь помня о своих вчерашних поступках, я могу отожде­ствить себя с человеком, совершавшим эти поступки. Но дело в том, что память должна быть именно такой, как есть: не сильнее и не слабее. Итальянский романист Итало Кальвино, один из многих современных авторов, изучав­ших древнюю мистическую философию, точно подметил: «Память должна быть достаточно сильной, чтобы мы мог­ли действовать, не забывая о том, что хотим сделать, и обучаться, не утрачивая ощущения собственной личности. Но она также должна быть достаточно слабой, чтобы по­зволить нам двигаться в будущее».
Другие обстоятельства необходимы для того, чтобы мы могли свободно мыслить и сплетать мысленные узоры во- круг центрального самоощущения. Мы воспринимаем ок­ружающий мир с помощью чувств, но не менее важно дер­жать эти чувства под контролем, чтобы они не занимали все пространство нашего осознания, иначе мы не сможем рассуждать и строить воображаемые концепции. Это рав­новесие само по себе не менее необычно, чем тот факт, что наша планета находится на строго определенном рас­стоянии от Солнца: не слишком далеко, но и не слишком близко.
Мы также способны перемещать острие нашего созна­ния по внутренней жизни, словно курсор на компьютер­ном экране. В результате мы можем свободно выбирать свои мысли. Если бы мы не имели равновесия между во­влеченностью и отрешенностью от наших внутренних импульсов, как и от сигналов, поступающих из внешнего мира, то начиная с этого момента вы не смогли бы созна­тельно отвлечься от этих строк и подумать о чем-то дру­гом.
Таким образом, если бы эти самые главные состояния человеческого осознания не регулировались бы целым ря­дом тонко настроенных характеристик, у нас не было бы никакой свободы мысли или свободной воли.
Когда дело доходит до высших моментов человеческо­го опыта, которые американский психолог Абрахам Мас- лоу образно называет «пиковыми переживаниями», возни­кает необходимость в еще более тонком равновесии. К примеру, нам приходится принимать важные решения в поворотные моменты нашей жизни. Почти всегда бывает так, что если мы принимаехм важное решение исходя из искренних побуждений и проявляем надлежащее терпе­ние и даже смирение, мы делаем правильный выбор. Но это еще не все. Выбранный курс, вероятно, потребует от нас всей решимости и силы воли, если мы хотим добиться успеха. Принимать ответственные решения и последова­тельно осуществлять их — это и значит быть человеком.
Наше сознание не обязательно должно иметь структу­ру, обеспечивающую возможность свободы мысли и пра­вильного выбора, способность к росту и развитию, если только вы не верите в Провидение, то есть, если вы не ве­рите, что этому суждено было случиться.
Итак, человеческое сознание представляет собой на­стоящее чудо. Сегодня мы часто упускаем это из виду, но древние были зачарованы им. Как мы вскоре узнаем, их ведущие мыслители следили за тонкими изменениями че­ловеческого сознания не менее прилежно, чем современ­ные ученые следят за переменами в нашем физическом окружении. Их вариант истории вместе с мифическими и сверхъестественными событиями повествовал о развитии человеческого сознания.
Современная наука пытается втиснуть наше сознание в жесткие рамки. Она пытается убедить нас в нереальности широко распространенных феноменов, которые не может объяснить. К этим феноменам относятся сила молитвы, предчувствие, ощущение, что на тебя смотрят, свидетель­ства чтения мыслей, внетелесные переживания, осмыслен­ные совпадения и другие вещи, которые современная нау­ка старается «замести под ковер». Но самое главное, наука отвергает повсеместное человеческое ощущение, что жизнь имеет смысл. Некоторые ученые отвергают даже са­му постановку вопроса о смысле жизни.
В ходе этой истории мы узнаем, что многие самые ум­ные люди, когда-либо жившие на свете, были сторонника­ми эзотерической философии. Более того, я убежден, что каждый разумный человек в тот или иной момент своей жизни пробовал узнать о ней.
Стремление узнать, есть ли смысл в этой жизни, совер­шенно естественно для человека, и эзотерическая филосо­фия предоставляет самый глубокий и обширный корпус знаний по этому предмету. Прежде чем продолжить наше повествование, необходимо ввести еще одно четкое фило­софское различие в «мягкую ткань» современной научной мысли.
Иногда дела идут совсем плохо и жизнь кажется бес­смысленной. Но в другое время наша жизнь кажется ис­полненной смысла. К примеру, иногда мы думаем, что жизнь катится под откос — мы проваливаем экзамен, теря­ем работу или завершаем романтические отношения, — но потом в результате этого, казалось бы, несчастного происшествия познаем истинную любовь. Человек может в последний момент отказаться лететь на самолете, кото­рый потом терпит крушение. Когда происходит нечто по­добное, у нас возникает ощущение, что «кто-то наверху» присматривае» за нами и направляет наши ш^ги. У многих людей есть обостренное чувство непрочности нашей жиз­ни; они сознают, что все могло бы пойти совсем по-друго- му, если бы не этот почти неощутимый толчок, природу которого они не могут определить.
Сходным образом приземленная, научная часть нашего существа может рассматривать необыкновенное совпаде­ние как случайность, возникающую в результате взаимо­связанных событий. Но иногда глубоко внутри мы подоз­реваем, что совпадение вовсе не было случайным. Иногда мы чувствуем неуловимый намек на глубокий смысл, скры­тый за повседневной рутиной.
Когда все надежды кажутся утраченными, счастье от­крывается по ту сторону отчаяния, а в самой глубине не­нависти прячется росток любви. По причинам, которые мы рассмотрим впоследствии, тема счастья в наши дни тесно связана с представлением о сексуальной любви, по­этому очень часто опыт влюбленности создает ощущение, что «этому суждено было случиться».
Недавно ведущие ученые выступили с громкими заяв­лениями, что наука находится на краю открытия, которое объяснит смысл жизни и существования вселенной. Как правило, при этом речь идет о теории струн, которая вскоре объединит законы тяготения с физикой квантово­го мира. Тогда мы сможем объединить принципы, управ­ляющие объектами в наблюдаемой вселенной, с совер­шенно иными феноменами на субатомном уровне. Сделав это, мы поймем все, что только можно понять о структуре, происхождении и будущем вселенной. У нас будут ответы на все вопросы о материальном мире, поскольку, как ут­верждают ученые, никакого другого мира не существует.
Прежде чем мы узнаем секреты посвященных и начнем понимать их странные представления об истории, важно провести различие между «смыслом» в том виде, как это слово используется в связи с вопросами о смысле жизни, и «смыслом» в понимании академической науки.
Юноша договаривается с девушкой о свидании, но она не приходит. Он обижен и рассержен, он хочет понять, за что с ним так обошлись. При следующей встрече он уст­раивает ей допрос. Каждый раз он спрашивает: ПОЧЕМУ?
…Потому что я пропустила свой автобус, — отвечает она.
…Потому что я поздно ушла с работы.
…Потому что я отвлеклась и забыла посмотреть, сколь­ко времени.
…Потому что я была чем-то расстроена.
Но он продолжает давить на нее, пока не получает тре­буемый (в некотором смысле) ответ:
…Потому что я больше не хочу с тобой встречаться.
Когда мы спрашиваем «почему», это можно истолко­вать двумя способами. Либо, как в первых уклончивых от­ветах девушки, мы хотим узнать «каким образом» и полу­чаем последовательность причин и следствий. С другой стороны, вопрос «почему» можно истолковать как жела­ние узнать намерение отвечающего, чего и добивался юноша.
Сходным образом, когда мы задаем вопросы о смысле жизни и вселенной, на самом деле мы не спрашиваем, ка- ким образом все произошло в причинно-следственном смысле или как возникло особое стечение обстоятельств, благодаря которому сформировались звезды, планеты, ор­ганическое вещество и так далее. Мы спрашиваем о том, какое намерение за этим стоит.
Поэтому ученые (во всяком случае, когда они выступа­ют в роли ученых) не могут ответить на большой вопрос ПОЧЕМУ, не имеющий отношения к науке в строгом смысле слова. Если мы спросим «почему мы здесь?», нас могут засыпать ответами, которые — как первые ответы девушки в нашем примере — на первый взгляд кажутся со­вершенно обоснованными. Это грамматически правиль­ные ответы, но они оставляют ощущение смутной неудов­летворенности, потому что не отвечают на вопрос так, как мы этого хотим на самом деле. В каждом из нас существу­ет глубоко укорененное и возможно неустранимое жела­ние дать ответ на подобные вопросы на уровне намере­ния. Ученые, не понимающие этого различия, остаются слепцами в философском смысле, несмотря на все свои научные достижения.
Очевидно, что мы можем наполнять определенные мо­менты нашей жизни целью и смыслом. Если я играю в футбол, то стремлюсь забить мяч в сетку ворот соперника, и в этом для меня состоит цель игры, но наша жизнь в це­лом от рождения до смерти не может иметь смысл без ра­зума, существовавшего до нее и наделившего ее смыслом.
То же самое справедливо для всей вселенной.
Поэтому когда мы слышим, как ученые называют все­ленную «осмысленной», «чудесной» или «таинственной», следует иметь в виду, что в этих словах заключена опреде­ленная доля интеллектуальной фальши. Атеистическая вселенная может быть осмысленной, чудесной или таин­ственной лишь в том смысле, в каком эстрадного фокус­ника можно назвать волшебником. Действительно, когда речь идет о великих вопросах жизни и смерти, все науч­ные волнения — немногим более, чем окольное и много­словное признание своего бессилия.
Сейчас нам советуют отложить в сторону «большие во­просы» о жизни и смерти. Почему мы здесь? В чем смысл жизни? Нам говорят, что такие вопросы бессмысленны, нужно жить и не задумываться об этом. В результате мы утрачиваем ощущение чуда жизни и сознание того, что значит быть живым.
Я считаю, что если мы посмотрим на основы человече­ского бытия под другим углом, то сможем понять, что при­тязания науки далеко не так обоснованы, как нам говорят, и что она не в состоянии обратиться к высочайшим и глу­бочайшим аспектам человеческого опыта.
В следующей главе мы представим себя в роли посвя­щенных древности и постараемся увидеть мир из их пер­спективы. Мы рассмотрим древнюю забытую мудрость и увидим, что с ее точки зрения даже те вещи, которые со­временная наука признает самыми реальными, надежны­ми и доказанными, на самом деле — лишь вопрос интер­претации, немногим более, чем игра света и тени.

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

Оставить комментарий